Правда часто похожа на психоз.

- Папа, а где мама?
- А зачем тебе спам?

Как неожиданно и больно
Прикармливая с рук, понять,
Что всякое зверье невольно,
Готово корм с твоей рукой сожрать.

В этом видеоролике изложена версия того, как мы можем представить себе десять измерений!

осталась пыль.
но как, же эта пыль,
чуть тронутая ветром,
переливается в луче.

Можно забыть все. Ореховые глаза, глубокий голос, степь, березы, море в шторм, запах грозы, но где ты прятал, стеклышко от поломанных дедушкиных очков ты будешь помнить.

( I ) ( II ) ( III ) ( IV ) ( V ) ( VI )

анекдот:
1-й как дальше жить?
2-й поgooglи

Как-то мы пошли с бабушкой за молоком в соседний дачный поселок. Возвращаясь по нашей тропинке, бабушка споткнулась и упала. Упала смешно, споткнувшись подпрыгнула немножко, пролетела и рухнула плашмя и молоко разлила. Я плелась за ней, когда это случилось, вместо того чтобы бежать на помощь, повалилась на траву от жуткого хохота, бабушка встала, подняла бидон и пошла домой. А я все смеялась, смеялась.

-Что ты от меня хочешь,- спрашивала бабушка, с трудом отрываясь от книжки, после того, как я уже ей минут десять ей втираю сущность проблемы. По наивности я начинала все с начала, но бабушка смотрела, на меня не слушая, потом произносила:
- Не морочь мне голову, - и опускала глаза в книжку.
Если я скучала, нудила, бабушка у меня запальчиво интересовалась, а не нанять ли оркестр, чтобы меня поразвлечь. Бабушка была немногословна.
Я, как всякий ребенок, падала с велосипеда, приклеивала язык к санкам разбивала локти и коленки. Это бабушку пугало, и она всякий раз плакала. Лет с пяти я стала зализывать раны сама, скрывать синяки и ссадины, для этого я научилась самостоятельно мыться и не жаловаться.
На ночь бабушка мне читала сказки, но читала нечестно, она выбирала покороче, вот дедушка, тот мог и « Дикие лебеди » до конца прочесть.
Острых предметов бабушка мне тоже не давала. Однажды в детском саду нам раздали ножницы и сказали вырезать елку. У меня ножницы не резали, пришлось нарвать бумаги и склеить елку как получиться. Клей тоже мне достался тогда впервые. Результат воспитателей напугал, они что-то бабушке вечером шептали.

Моя бабушка произнесла : – Я твоих деток не увижу, не доживу.
Я, недолго думая, ушла замуж и родила детку.
Бабушка вырастила меня. Мне хотелось сделать что-нибудь для нее. Захоти бабушка что-нибудь другое, я бы свершила. Но бабушка никогда ни о чем меня не просила и вообще никаких пожеланий кроме как « не мешай», не высказывала.
Так вот, первого ребенка я родила благодаря заблуждению, в которое моя бабушка меня ввела. Я поняла ее буквально, а ведь на самом-то деле, ни в каких детках бабушка не нуждалась. Жизнь у нее была длинная. Родилась она в позапрошлом веке. Детей у нее было четверо. Один умер маленьким. Внуков у нее было шесть, правнуков много.
Любопытства не могло быть, она детопроизводством насладилась.
Когда бабушка умерла. Когда мы с мамой, переодевали мертвую бабушку, не удержали ее, выронили и ударили бабушку головой об полированный стол, звук удара я запомнила и моя мама тоже. Этот звук и есть то, что у меня с моей мамой общее.

Мы все любили, любим, будем любить. Мы часто говорим о любови, своей, чужой, абсолютной.
Вот на днях зашла к соседям.
На столе у соседей лежало вот это. Они вместе очень давно. Их старшей дочке тридцать два года, младшей двадцать. Родом из Сибири.

Наблюдая за Сонькой, я вспомнила одно событие произошедшее со мной в возрасте Сони. Соне тринадцать. Мое первое сильное чувство к другому, неродителю. Сильное, страшное, всепоглощающее чувство. Объектом или жертвой, если угодно, этого чувства стала моя не близкая родственница. Ей было лет двадцать. Она жила у нас дома и готовилась в театральный институт. Мне грезилось, что ко мне снизошел живой и совершенный эльф.
Ей не было необходимости что-либо объяснять, она понимала и искренне ценила весь значимый тогда для меня набор идей и умозаключений.
Ее звали Ирина. Мою первую дочь тоже зовут Ирина, но в момент рождения дочери я не помнила о своей детской привязанности.
Я полюбила ее с первого взгляда с первого звука ее голоса. Мама наблюдая мою страсть, отчайно ревновала и наконец решилась разбить мое сердце рассказом о дурацкой истории в которой очутилась Ирина. И настоящую причину ее пребывания у нас дома. Меня это потрясло. Хотя, трезвым, взрослым взглядом рассматривая, ничего особенного и даже плохого, не было. Так, немножко безалаберное вваливание во взрослость. Случается такое часто и Ирину не травмировало, но меня тогда чуть не убило. Весь белый свет померк.

P.S.
Это я к тому, что мне кажется, что Соня испытывает, что-то похожее к Ирке. Ирке - двадцать два года.
А мне же сейчас следует сосредоточиться, ходить вокруг них на цыпочках и неслышно дышать. Пусть им будет светло.

Sofia (11ans) : - Non, Maman, tu n’est pas vielle et fripée, tu est jeune et lisse.

1. Книга, которую вы впервые прочитали сами.
Г. Х. Андерсен « Дикие лебеди»

2. Которую впервые прочитали вам.
Не помню, сказки, былины, мифы…


3. Которую вы чаще всего перечитывали.
Трудно сказать. Сартр, Ницше, Франкл… Чаще стихи…

4. Последняя, которую вы прочли.
Всеволод Овчинников
« Корни дуба. Впечатления и размышления об Англии и англичанах.»

5. Которую вы дольше всего не могли найти, чтобы перечитать.
Томас Манн. « Волшебная гора ». Долго ее в Интернет не выкладывали.

6. Которую вам хотелось бы прочитать/перечитать в ближайшее время.
Могу перечитать Джон Фаулз. « Любовница французского лейтенанта ».

7. Которая глубже всего проникла вам в душу.
Оскар Уайльд. Все.

8. За которую вы готовы были бы заплатить практически любую цену.
Учебник подлинной всемирной истории.

9. Которая оставила особенное впечатление.
Я чувствовала песок на губах когда читала Абэ Кобо « Женщина в песках ».

10. Которую вы бы никогда не прочли.
Браун Дэн. « Код да Винчи »

11. Над которой дольше всего задумывались.
Тора

12. Которую вы прочли, когда еще не были готовы понять ее.
Сорокина была не готова понять. Потом стало лучше.

13. Которая в наибольшей степени повлияла на ваше мировоззрение или сознание.
Сначала Чарлз Дарвин
Потом Михаил Леонович Гаспаров
И другие…

14. По которой вы хотели бы написать или составить музыкальное сопровождение.
Гм…Влас сказал: «Джан » А.Платонова, а я и не знаю это вопрос для музыкантов.

15. Героем или героиней, необязательно главн(ой)ым, которой хотели бы быть.
Царем Соломоном

16. О которой вы бы хотели поговорить с самим автором, если бы могли.
« Критика чистого разума ».

17. В историю которую хотели бы вмешаться и сделать так, чтобы всё было иначе.
В историю еврейского народа.

18. Которая больше всего вам напоминает вашу собственную жизнь.
Не знаю.

19. Над которой вы больше всего смеялись.
Джеральд Даррелл.«Моя семья и другие звери».
Джером Клапка Джером. «Трое в лодке (не считая собаки)».


20. Над которой вы больше всего плакали.
Оскар Уайльд. «Счастливый принц».

21. С которой бы никогда не расставались.
Подробный атлас мира.

22. В которой есть ваша любимая цитата или фраза.
Мело, мело по всей земле во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела...

23. Которая сейчас уже не нравится.
Дневники Л.Н.Толстого.

24. Которая, возможно, понравится когда-нибудь.
Дневники Л.Н.Толстого.

25. Которая дарит вам ощущение счастья и веру.
Д. Дойч «Структура Реальности».

26. Которую вам было сложнее всего прочитать.
Шарль де Костер. «Легенда об Уленшпигеле»
Много раз принималась читать и каждый раз не далее трети. Трудно объяснить, почему.

27. Которую вы были бы готовы выучить наизусть.
Dictionnaire Vidal

28. Которую бы вы утаили, если бы все книги, кроме этой, были бы сожжены.
Наверное, толстый сборник анекдотов, что бы не терять чувство юмора, если станет совсем не смешно.

Очень трудный вопрос.
Вот на аналогичный вопрос нобелевский лауреат, крупнейший физик середины XX в., Р. Фейнман писал:
"Если бы в результате какой-то мировой катастрофы все накопленные научные знания оказались бы уничтоженными и к грядущим поколениям живых существ перешла бы только одна фраза, то какое утверждение, составленное из наименьшего количества слов, принесло бы наибольшую информацию? Я считаю, что это - атомная гипотеза... все тела состоят из атомов - маленьких телец, которые находятся в беспрерывном движении, притягиваются на небольшом расстоянии, но отталкиваются, если одно из них плотнее прижать к другому. В одной этой фразе... содержится невероятное количество информации о мире, стоит лишь приложить к ней немного воображения и чуть соображения".
Умный человек.

29. Книга, которая возвращает вас в детство.Александра Яковлевна Бруштейн. « Дорога уходит в даль... »

Стою возле плиты, жарю цветную капусту, открывается дверь, входит Петька, а в руках у него рыжие розы…

Рассказал chandrastar.

Едут в одном вагоне четверо программистов и четверо пользователей. У пользователей четыре билета на четверых, а у программистов один. Приходит пора предъявлять билеты. Программисты запираются в туалете, приходит контролер. Стучится, из сортира высовывается рука и протягивает билет. Контролер уходит. Пользователи все видят и им завидно.
Едут все те же пользователи и программисты обратно. Но на этот раз у пользователей один билет на четверых, а у программистов - ни одного. Приходит пора проверки билетов. Пользователи запираются в сортир. Приходит один из программист и стучится в дверь. Ему высовывают билет. Он берет билет, программисты запираются в другом сортире. Приходит контролер...
Мораль: не всякий алгоритм, разработанный системным программистом, подходит для рядового пользователя.

все разошлись, а в приоткрытое окно
печаль тихонько проскользнула,
луч желтый со стены спугнула,
и разлеглась сама большим пятном.

О Господи, тебе спасибо за октябрь.
За шелест листьев и внезапные дожди.
За краткость ежедневной ряби,
За черноту ночей и тишину в груди.
За запахи созревших листьев,
За сдержанность осенней красоты.
И за медлительную вялость мысли,
За несомненность пустоты.
За хлопоты домашние, простые.
И совершенное безлюдье снов.
Спасибо за минуты и часы другие,
За восхитительную неуместность слов.

Вы не когда не замечали, что мы здесь в Европе дышим другим воздухом. Разряженным, нейтральным, ничейным, пустым, очищенным. Не в экологическом смысле. Вернувшись из Киева в Европу, я это ощутила в первые же минуты. Киевский воздух пряный, густой, загруженный страстями желаниями, кажется, гудит сам по себе. В нем, как жирном супе, живя чувствуешь мускулы. Здесь же легкая невесомость и чувство недоразумения, ты есть или нет, а если и есть, то не понятно где ты есть. Нирвана такая, и в ней все плавно происходит.

просто день, ничего особенного.
лишь август подходит к концу.
я ничем сегодня не сгорбленна
эта легкость мне к лицу
что-то было, было и разное.
что еще будет, будет и пусть.
но сейчас мне, кажется, главное
это, то чем наполнилась грудь.
это память другая, бесценная.
это, то что всегда без слов.
это важное, сокровенное
из кусочков забытых снов,
из веры во что-то всесильное
что поселилось с утра в глубине.
что-то нужное, что-то обильное,
пухнет, густеет во мне.
я сначала вспугнуть боялась,
а потом поняла, что оно
есть личная, странная данность.
и оно зародилось давно.

Мама рассказала сегодня. 22 июня 1941 моя бабушка тихим воскресным вечером кормила грудью мою маму. Маме было четыре месяца. Дедушка Толик вышел во двор покурить. И вдруг дедушка Толик стал громко звать бабушку, - Мася, Мася. Бабушка даже рассердилась. Было жарко, бабушка подошла к открытому окну, чтобы отругать дедушку. А дедушка сказал, что началась война. Соседи выглядывали из окон, спускались во двор, и через несколько минут во дворе собрались все жильцы. Ни кто еще не плакал, все молча курили. Они жили на Крещатике 8 в городе Киеве.

Май. Утро. Мне лет восемь. Зеленая гусеница - электричка медленно ползет на дачу. Я успела прочитать дважды Крокодил и шестнадцатую страницу дедушкиной литературки. А за пыльным окном вагона солнце, глубокие лужи, тяжелые яблоневые бутоны, сумасшедший щебет птиц…
Дедушка кладет мне на плече руку, что-то говорит, пытаясь отвлечь, унять дрожь нетерпения, прорастающую сквозь меня в мои сандалии, раскачивающиеся под лавкой. В мои волосы, выбившиеся из косы. В мои пересохшие губы. В мои пальцы, разорвавшие в крошечки билеты и принявшиеся за журнал.
Электричка ползет изнурительно медленно, как третья четверть в начале февраля.
Я закрываю глаза и считаю стук колес. Загадываю, что когда я досчитаю до ста, наконец, приеду. Семьдесят шесть, семьдесят семь, семьдесят восемь, нельзя торопиться… семьдесят девять.
- Пошли, нам выходить, – зовет меня дедушка, а я не верю своим ушам.
- Мы приехали,- дедушка тянет меня за кофточку. Я чувствую, что мои коленки забыли как надо вставать. Мне трудно дышать.
Дедушка вытаскивает меня в проход и подталкивает к выходу. Электричка останавливается, двери открываются. Я прыгаю на перрон.
Что-то очень большое как надувной шар больно лопается у меня в груди и разливается горячим. Я вдыхаю, очень громко кричу как Чингачкук и начинаю опять жить. Возле железнодорожных путей в болоте лягушки перекрикивают электричку. Дедушка дает мне большой старый ключ от дверей террасы, и я бегу изо всех сил к дому. На тропинке показались знакомые сосновые корни. Очень важно бежать так, чтобы ни на один не наступить. Еще метров сто и … Что это? Бадминтонная ракетка, потерянная прошлым летом в густой траве, выцветшая за зиму. Я останавливаюсь, наклоняюсь, трава мокрая, душистая, блестящая касается меня, сильно пахнет. Я замираю, а возле самой ракетки вижу канализационный люк с удивительной дырочкой, очень походящей дырочкой. Туда просовывается большой старый ключ от дверей террасы. И мне вдруг становиться жизненно важно, срочно проверить « Тварь ли я дрожащая или право имею... » и я проталкиваю ключ в дырочку. Ключ падает в колодец. Дедушка был совсем недалеко и молча наблюдал. А потом спросил: - Ну, ты теперь довольна ? Я пожала плечами, а мои глаза распахнулись очень широко и не сужались, хотя я усиленно моргала. Дедушка посмотрел на часы и сказал - Электричка через семь минут нам надо поторопиться. И мы быстро пошли на станцию.
Лягушки в болоте умолкли, как будто чувствовали себя виноватыми.
Подошла электричка, мы сели и поехали в Москву.

Мои дети часто ссорятся. После очередной ссоры, я у Пети спрашиваю:
- Петя, правда, Соня, когда молчит хороша.
- Мама, она не молчит пa!(ne глагол pas - отрицание по-французски).

Янка, это неожиданный результат:

Я проверил свои знания русского языка и получил пятерку. Сходи, проверься?

Зовут Циля. 2,5 месяца.

Женой Яшику будет, потом.

kreina57 рассказала:
Раввин по окончании молитвы в синагоге обращается к евреям:
-Люди! Я понял, почему нас русские не любят! Мы не умеем пить водку. Вот завтра пусть каждый принесет по бутылке водки, все выльем в общий котел - и будем учиться пить.
Абрам приходит домой, говорит Саре: так мол и так, завтра надо принести бутылку - ну, и так далее... Сара ему отвечает:
-А ты, Абрам, возьми бутылку воды. Полный котел водки - кто же там заметит?
Так и сделал. На следующий день подходят евреи по очереди к котлу, каждый выливает водку. Раввин берет поварешку, размешивает, зачерпывает, пробует...
Грустным взглядом обводит синаногу и говорит:
-Да-а-а-а... Вот за это нас русские и не любят... 

Нашла у

zoycha  мучайтесь: http://www.caws.atnet.ru/vfox/rebus.html

 

Валерия Цветаева*

«Из "Записок"»

<...>Вернувшись в Москву, я не вернулась в наш «Трехпрудный» дом, поселилась рядом с местом работы; домой к своим заходила и, бывало, ночевала и день и два.
Что нового я видела теперь у нас дома, в Трехпрудном (как мы привыкли говорить)?
Всего больше нового было вокруг Марины. Она вошла в полосу какой-то театрализации быта. Днем вижу спущенные шторы, на письменном столе горит лампа, Марина пишет; рядом чашка холодного черного чая. Все стены увешаны портретами Наполеона, на столе кипы книг, главным образом французских, о Наполеоне, о его сыне. Марина во власти Ростана. Она работает не шутя. И рядом с тем какие-то непонятности: за обедом, изо дня в день, на 2-е блюдо ест одни шампиньоны. Приучилась пить рябиновую настойку, за которой посылает дворника в соседнюю «колониальную» лавочку. Пустую бутылку бросает в форточку, никогда не спросив себя: куда она падает? А падает она не куда-то в пустоту, а на дорожку у самого крыльца в дом. Дворник аккуратно бутылки эти убирает, и пока все благополучно продолжается.
Каждый день у Марины с лампой беда! ( Read more... )

*Цветаева Валерия Ивановна (1883 — 1966) — старшая сводная сестра М. Цветаевой.

Мне выпало счастье посетить подлинный PARADIE SUR TERRE. Спешу поделиться адресом:

Agrandir le plan

Hanbury Ботанический сад был создан в 1867 году.( Read more... )

 

Меня жестоко и изобретательно наказал бог. Все наши дети похожи на наших родителей, со всеми вытекающими последствиями. Петя - вылитый Дамир*, но играющий в шахматы. Дед Игорь*** – шахматист. Сонька - Галина Ивановна**** в творческом поиске.
А Ирочка - Анна Анатольевна** в расцвете сил.


* Дамир Сергеевич, мой отец - блестящий кардиолог, заваливший свою карьеру в семидесятые годы, так как был беспартийным и неуправляемым в профессиональном смысле. Его статьи и докторская были пересмотрены в девяностых годах и использованы. Папе принесли извинения.
В быту невыносим, не гуманитарий, окружающий мир рассматривает как свою лабораторию, а всех людей как своих потенциальных больных, которые просто не знают, что уже заболели. Не дай бог ему заняться каким-нибудь домашним делом, разрушения неизбежны. Пример: однажды у нас дома сломался замок входной двери, папа решил замок починить. Через два часа настойчивого папиного ковыряния стало понятно, что менять надо всю дверь.

Боится мой папа только мою маму.

**** Анна Анатольевна, моя мама. Невероятно богатый образ. Кабы я не была бы папиной дочерью и обладала бы способностью к художественному описанию, мама могла бы служить неисчерпаемым ресурсом идей. Ярчайший человек, я ее уже три месяца не видела, а в глазах у меня все еще рябит. Сказочница виртуозная, неутомимая сказочница. Для каждого у нее в считанные секунды возникает новая индивидуально - скроенная версия d’histoire à dormir debout, рассказанная мастерски. Даже очень искушенных слушателей сказка завораживает своей достоверностью. Мама совершенно бескорыстно, бесконечно сочиняет. Но результат от ее сказок чаще всего плачевный. Ее близкие, впечатленные ее творчеством, погружаются в неизведанный, необъятный мир невероятных событий, причин, отношений, вин и прочих несущественных, но выматывающих нервы и время вещей. Возникает ощущение, что тебя запутали, и крепко, во что-то липкое и блестящее.

Боится, что ее перебьют, до того как она закончит очередную сказку.

*** Игорь Константинович, мой свекор. На первый невнимательный взгляд - чистый гений. Рассеянный шлимазл, разговаривающий сам с собой. Но если приглядеться внимательно, то все гораздо сложнее. И в магазин сходить умеет и внуков искупать. Мне давал советы, как надо тушить мясо. И не совсем фантастические советы, вполне прикладные, наполненные пониманием к чему процесс тушения мяса должен привести. Может когда-нибудь и пригодятся. Карьеры не сделал, так как тоже был беспартийный, но несколько его книжек издали. А несколько, наверное, будут изданы. Страстный шахматист.
Ничего не боится, но умеет вовремя сделать испуганное выражение лица.

** Галина Ивановна, моя свекровь. Наверное, не совсем человек, скорее заблудший эльф. Душа цельная, общественные условности не замечающая, ни при каких обстоятельствах достоинство свое не разменивающая. Умеющая любить. Тонкий поэт. Галина Ивановна не пользуется и человеческими инструментами, которые облегчают жизнь, такими как логика, анализ, фактическая достоверность. Ее среда, это вдохновение, творческий огонь et cætera.

Боится творческих кризисов и настоящих человеческих потерь.

вечер стелет серым

ветер стонет в щели

скрипнет пол у двери

тени, словно звери

разрисуют стены

на большом диване

в темной комнате

в тихой нирване

замер мой ребенок

широко раскрыв глаза

уткнувшись подбородком

в маленькие коленки

 

 

 

Зачем я вспоминаю лужи
И серый с грязной корочкой сугроб.
Запуганных прохожих зимней стужей
И оттепели мартовской озноб.
Лопат железных скрежет утром темным,
Зловещий мрак подъезда, лифта стон.
Тот тополь, голый, тонкий, стройный.
Тот острый воздух, тот трамвайный звон.
Сосулек свежих вкус на завтрак
И ненавистный - кислых щей
И хлорки - школьный запах.
Потерянное множество вещей.
Сегодня мне сказали, что Москва - другая.
Гараж с сосульками давно уже снесли.
Мой тополь раздобрел, а мой сугроб растаял.
И тротуар от луж спасли. 

Не помню, кто, но кто-то не очень хороший занес в наши головы идею-вирус Троян, что нам надо срочно обзавестись диваном-уголком. Мы выбрали день, растолкали детей по школам, не пошли работать, надели старые брюки и отправились. Сначала решили найти наше счастье в магазине поближе, магазин большой, парковка тоже, и людей почти нет. Заходим, диванов видимо - невидимо и красненькие и в жирафах и в цветочках и электрические, но подходит к нам милая девушка и спрашивает, чем бы ей быть нам полезной, так уже двенадцать пробило и пора закрывать магазин на обед. Мы вспомнили, в какой стране живем и пожелали милой девушке приятного аппетита.
Вышли, покурили и поехали дальше. В отечественные магазины решили не ехать, обиделись мы на прожорливых французов. Поехали в заграничный магазин, Икеа называется. Да это конечно особенное место, это современный храм. Для каждой кастрюльки документация величиной с автореферат. И не всякий туда допущен будет, так как чтобы проникнуть надо недюжинную смекалку проявить, парковка уж больно тесная, мудреная. А людей в будний день, в обед полно. Но мы смекалистые. Входим и идем, идем, идем, идем, а я этот стул уже видела, идем, идем, идем, идем, опять этот же стул, ну что ты сделаешь. Конечно и столы, и кресла, и диваны, и лампочки, и тарелки не только стул тоже были. Седые, солидные мужчины, юноши, прекрасные девы, ухоженные старушки, все с желтыми сумками. У всех сосредоточенный вид, как перед таинством. Выбирают, сравнивают, думают, сомневаются, анализируют. Спрос с потреблением происходит. Мы бы, наверное, еще пару кругов бы сделали, зачарованно, но очень курить захотелось. И пошли мы напролом сквозь занавески, скатерти, метелки и полочки. И вышли к длинным, почти как двадцать лет назад в гастрономе за сметаной, очередям. И стояли в очередях присмиревшие очередники, свершившие таинство потребления с тяжелыми желтыми сумками терпеливо, как наши мамы, когда-то стояли. А мы выбежали вон и закурили. Пол дороги домой, ехали молча, а потом почему-то развеселились. Когда вошли в дом, из уголка, украдкой, наш старенький диванчик усмехнулся, он ведь к нам сам пришел, мы его с желтой сумкой не потребляли. 

 

Павлик Морозов Pierre Sarkozy, 22 ans